Национальный охотничий журнал "Охота" № 3, 2009
МУЗЫКА ОХОТЫ
На охоте всегда существует необходимость обмениваться информацией, координировать действия участников охоты. Особенно остро эта проблема стоит при передаче сигналов на большие расстояния. До изобретения мобильных телефонов и раций она с успехом решалась с помощью охотничьего рога. Подаваемые им сигналы (или позывы) призваны были известить участников охоты о том, какой именно зверь находится в гону, о взятии зверя, призывали других охотников на помощь. К примеру, вот как описывает окончание одной из охот в своих «Записках мелкотравчатого» Е. Э. Дриянский : «Управившись с делом, охотники подали один за другим три сигнала ловчему, что «зверь принят». Минут десять после того борзятники из различных пунктов извещали в рога о том же... На нашей стороне приняли восьмерых. На правой стороне затравили волчицу с тремя молодыми и двух переярков. Наконец подали позыв «Охотникам на съезд!»...» На охоте сигналы, подаваемые рогом, несли не только чисто практическую, но и эстетическую функцию — они наполняли охоту ярким колоритом и прочно утвердились в сознании наших соотечественников как символ классической русской псовой охоты.
Но, несмотря на принадлежность к традиционно русскому типу охот, явление это универсально для большинства охотничих культур и имеет очень древнюю историю. Праобразом современных духовых инструментов были большие морские раковины или рога животных (отсюда и само название), которые в некоторых уголках земли до сих пор используются для подачи сигналов. Первые изготовленные человеком инструменты, внешне напоминающие современные трубы, появились приблизительно в четвертом тысячелетии до нашей эры, с возникновением культуры обработки металла. Они существовали у древних египтян, греков, китайцев и т. д. Везде труба, зачастую вследствии своей портативности, служила в основном для передачи военных сигналов. В мирное время ее звуки возвещали о прибытии важных персон, начале празнеств и т.д. Неудивительно что этот инструмент, издающие звуки так называемой натуральной шкалы, был взят на вооружение венценосными европейскими охотниками.
Традиция специальной охотничьей музыки зародилась во Франции, где во времена страстных охотников Людовика XIV и Людовика XV oна достила небывалого расцвета и стала неотъемлимой частью охоты королевского двора. Дело в том, что, прельстив сердца монархов, она на долгое время превратилась в повальное увлечение всего двора, включая дам, что не могло не повлиять на придворное искусство: тема охоты все чаще появлялась в пьесях для дворцовых спектаклей (Антуан Шарпантье «Актеон», Анри Демаре «Диана из Фонтенбло»). Будущая маркиза де Помпадур, дабы снискать внимание Людовика 15, несколько раз мелькомпоказалась ему на охоте, а затем явилась перед ним на одном из маскарадов в костюме Дианы. Охотничью музыку того времен условно можно разделить на два типа: охотничьи сигналы, подаваемые охотничим рогом и музыкальные композиции, темы и отдельные, включенные в состав музыкальных пьес и исполняемые на различных инструментах с непременным его участием.
Основное предназначение охотничьих сигналов тогда заключалось в подаче ориентиров в погоне за оленем. Различные разновидности охотничьих музыкальных инструментов ( простые прямые рога и трубы) в большинстве своем могли издавать только один тип звуков и мелодия состояла из позывов различной долготы и краткости. Валторн как таковых на тот момент еще не существовало. Первая охотничья труба была изобретена в 1680 году. Тогда же были сочинены первые музыкальные произведения для нее - фанфары. Пятью годами позже изобретена труба, свернутая в полтора оборота, а в 1723 году появилась классическая труба для псовой охоты - Дампьер с тоном „ре“ (названная так по имени маркиза де Дампьера). Позднее ее конструкция была несколко изменена и труба имела уже два с половиной оборота. Это позволяло носить ее просунув голову и руку в кольцо трубы. Наиболее распространенная в современных охотничьих ансамблях „орлеанская“ труба была изобретна лишь в 1855 году и имеет 3,5 оборота.
Самих охотничьих сигналов во Франции сущестовало огромное количество: свои - для каждого этапа охоты на оленя, свои – для большинства охотничьих замков, все новые сигналы появлялись поле некоторых торжественных мероприятий – сигнал „Королева“ впервые прозвучал на бракосочетани Людовика XV и Марии Лещинской и в дальнейшем подавался при погоне за двухлетним оленем еще не менявшим рогов.
До сегодняшнего дня по всей Европе в ходу классические охотничьи рога, которые используют только природные тона, образующиеся в результате изменения напряжения губ. Разновидностей рогов также немного. К примеру, в Германии их всего два:
Das Parforcejagdhorn (рог для парфорсной охоты или большой рог) - этот рог с диапазоном звучания от мягких и полных тонов до грубых и дребезжащих был заимствован из французской охотничьей культуры вместе с традицией парфорсной охоты в 17 – начале 18 века. .Его значительный размер позволяет всаднику освободить обе руки и является, по сути, трубой Дампьера.
Das Fürst – Pless- Jagdhorn (kleines Horn) (малый рог ) – назван так в честь своего создателя, оберегермейстера кайзеров Вильгельма I и Вильгельма II князя фон Плеса . Он вошел в употребление с 1870 года и полюбился простотой и выразительностью своих мелодий. Чаще всего он звучит в конце охоты когда дичь „отпевается“ - над дичью, разложеной в особом порядке играется определенные набор мелодий „во славу добытой дичи“, причем для каждого вида животных и птиц – своя.
В России культура придворной охотничьей музыки также получила некоторое развитие. В частности, здесь был создан абсолютно уникальный оркестр, состоящий из усовершенствованных охотничьих рогов различного размера. Изобрел его при Елизавете Петровне в 1752 г. уроженец Богемии Я. Мареш, капельмейстер Нарышкиных. В состав оркестра входили от 70 до 120 рогов различного размера — от восьми сантиметров до пяти с половиной метров! И при этом каждый из них исполнял одну единственную ноту низкую (большие рога) или высокую (малые рога)). Сложность такого исполнения заключалась в том, что каждый инструмент должен был подавать свой голос лишь в строго определенный момент, превращая тем самым весь оркестр в аналог живого органа. В дальнейшем такими оркестрами обзавелись и некоторые состоятельные аристократы.
Непосредственно же охотничьи сигналы изначально сильно отличались от западных. Но из-за охотного заимствования всего иностранного старинные позывы почти затерялись в заимствованных из Европы. Да и среди самих охотников к 19 веку уже не существовало единогласного мнения. У каждой охоты, а то и у каждой малой группы охотников, сформировались свои сигналы и потому часто возникала большая неразбериха.
Первую попытку разобраться в ней предпринял Л. П. Сабанеев, считавший, что исконные русские охотничьи сигналы игрались более протяжно и, начинаясь с низкой ноты, всегда переходили на высокую. При сравнении с ней, к примеру, немецкие позывы «отличаются большей виртуозностью и короткостью, сухостью нот и походят на военные». Отобранные сигналы были проверенны на 10-й выставке, проводимой журналом «Природа и охота» и те из них, которые были признанны наиболее удачными, были записаны в виде нот.
Но европейские и русские охотничьи позывы, помимо яркой национальной специфики, имели еще одно крайне важное различие —. различны были основные типы объектов охоты, а потому и сигналы отражали различные охотничьи реалии Во Франции они в основном сопровождали различные этапы охоты на оленя: «Pour l’appel» («зов») – «олень обнаружен», «Pour l’eau» («водный тон») – «олень пустился вплавь: второй ее куплет - олень вышел из воды» и т. д. А в Германии при охоте, к примеру на охоте с браками, охотничьи сигналы вообще почти не связаны с каким-либо определенным видом дичи: «Aufbruch zur Jagd» - «Начало охоты», «Hunde los» - «Спустить собак», «Wild tot» - «Дичь взята», «Sammeln» - «Сбор» и т. д.
В России охотничьи сигналы, обслуживали сферу комплектных охот, объектом которых являлись лисы, волки и зайцы. Каждый из этих зверей при травле отличается яркими особеностями поведения, к примеру волк мог расправиться со слабыми или малочисленными борзыми (экземпляры, бравшие волка в одиночку, все же были сравнительно редки) и потому для успешной охоты иногда требовлось призвать на помощь борзятника, стоявшего на соседнем лазу. Потому понятным становится набор русских позывов: «Сбор», «Метать гончих», «Лисица», «Волк». «Взять» «Вызов гончих из острова», «На драку» и т. д.
Охотничьи рога в России также несколько отличались и отличаются от европейских. На княжеских охотах времен Киевской Руси вероятнее всего так же как и в Европе использовались «природные» рога, имеющие форму полумесяца. У Брокгауза и Эфрона упомянаются небольшие полукруглые рога борзятников, носимые через плечо, почти прямые рога у выжлятников и самый крупный рог, дающий хороший бас, у доезжачего. Большие рога, надеваемые через плечо лишь некоторое время использовались на императорских охотах как подражание западной традиции. Широкого распространения они не получили, что не удивительно — комплектные охоты, где их участники передвигаются в основном верхом, уже к концу 19 века встречались довольно редко, а пришедшая им на смену ружейная охота также мало способствовала распространению тяжелых и больших охотничьих рогов — давали знать о себе чащи и неудобья российских просторов.
В современной охотничьей традиции, несмотря на наличие современных средств связи, до сих пор чаще всего используются валторны (от немецкого Waldhorn — лесной рог) и небольшие рога полумесяцем, которые, в сочетании со старыми русскими охотничьими позывами до сих пор являются неотъемлимой частью ружейной и возрождающейся псовой охоты.
Целыхова Е.К., к.ф.н.