«Российская охотничья газета» 16 мая 2001 г.

СПОРЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

С 24 марта 1995 года - с момента утверждения Департаментом по охране и рациональному использованию охотничьих ресурсов Минсельхозпрода России и введения в действие обновленной нормативной базы по гончим - прошло без малого шесть лет. Из них первые пять она не находила практически никаких возражений со стороны гончатников и, видимо, всех устраивала. Но последний год вдруг отметился резкой критикой ее с стороны двух экспертов всероссийской квалификации: А.П.Кузяева по породам гончих и А.К.Шарафутдинова - по их испытаниям.

Мне как председателю комиссии РФОС по гончим не пристало оставаться в стороне от поставленных вопросов, и я вынужден дать ответ на предъявленные обвинения.

Во-первых, я не могу не остановиться на некорректности ведения спора. Как А.Н.Кузяев, так и особенно А.К.Шарафутдинов в своих публикациях подчеркивают, что все изменения исходят от узкого круга малосведущих людей, не удосужившихся посоветоваться со знающими людьми.

В свое время («РОГ» № 42, 1999) я адресовал А.Н.Кузяева к его же письму от 04.10.90 г., в котором он приветствовал большинство предполагаемых изменений в нормативной документации, в том числе и возвращение названия англо-русской гончей, присвоенного ей при стандартизации, против чего сейчас он стал бороться.

К сожалению, повторить это с А.К.Шарафутдиновым я не могу по причине отсутствия подписанного лично им письма по этим вопросам. Но в делах комиссии хранится документ за подписью председателя правления Татарского РООиР В.И.Горина, кинолога А.Л.Даниличева и председателя президиума Совета секций Л.А.Егорова с предложениями о корректировке нормативной документации по гончим как ответ на запрос Росохотрыболовсоюза от 05.02.90 г. № 93р. Кроме того, в делах комиссии хранится заключение на документ «К вопросу о совершенствовании нормативной документации по породам гончих собак» за подписью председателя бюро центральной секции гончих при Татарском РООиР А.Куянова от 14.12.90 г. № 381, в котором все предложения за одним исключением были одобрены.

Очень сомневаюсь, что А.К.Шарафутдинов не являлся соавтором этих заключений, и удивляюсь, по какому праву он заявляет, что ему «...непонятно из каких соображений авторы новых правил внесли в них те изменения, которые мы сейчас имеем. С кем советовались?» («РОГ», № 32, 2000) и что «В 1995 г. в системе ассоциации «Росохотрыболовсоюз» были введены новые правила испытаний охотничьих качеств ГОНЧИХ собак и их бонитировки на выставках, введены келейно, без какою либо обсуждения охотниками и экспертами» («Охота и охотничье хозяйство», № 12, 2000). Это, так сказать, к вопросу о порядочности моих оппонентов.

Вопрос об изменении ныне действующей нормативной базы по гончим не так сейчас прост, как его хотят видеть ее противники. Дело в том, что эта нормативная база была создана в результате, если можно так сказать, всероссийского референдума, когда изменения правил появились как итог опроса гончатников всей России через общества охотников и рыболовов и их секций собаководства. Кроме опроса всех обществ и секций России, такая же работа была проведена и по союзным республикам, составлявшим тогда СССР. По получении рекомендаций из подавляющего числа ведущих регионов по гончим России и СССР был разработан обобщающий проект этих изменений и послан на заключение во все регионы нашей страны. И только после обработки всех полученных замечаний и одобрения подавляющим большинством этого проекта произошло утверждение нормативной базы в уточненной редакции. Случай в общем-то уникальный и беспрецедентный в практике нашего охотничьего собаководства: сперва опросили и, опираясь на большинство, оформили общественное мнение в виде корректировки правил. Так что теперь недостаточно мнения двух-трех экспертов, считающих себя знатоками или действительно таковых, чтобы вносить изменения правил на уровне комиссии по гончим, президиума РФОС или его президента.

Хотя это и не предусмотрено никакими нормативами, но теперь, на мой взгляд, нужно по крайней мере мнение четверти-трети региональных объединений гончатников, только чтобы запустить механизм опроса всех регионов России по какому-то отдельному вопросу или группе их в деле изменения нормативов, принятых большинством. Вот случится такое - тогда и будем вновь опрашивать, а затем и узаконим изменившееся общественное мнение. А пока, уважаемые оппоненты, ищите себе сообщников, обрабатывайте общественное мнение в желательном для вас плане и, если найдете их в достаточном числе, тогда разговор будет иной.

Что же касается решений Кинологического совета РОРС 1998 г., проектов правил испытаний и бонитировки, высланных А.А.Улитину в 1999 г., и документов Совета Приуральско-Волжского региона, перечисленных А.К.Шарафутдиновым в статье «Не загубить бы гончих» («Охота и охотничье хозяйство», № 12, 2000), то смею вас заверить, что в комиссию по гончим РФОС они не поступали.

Единственно, что попало неофициально в мои руки в частном письме В.М.Потехина от 10.11.99 г. - это, по его словам, проект Д.К.Шарафутдинова, который никем не подписан, никем не утвержден и не сопровождается никакими официальными бумагами. Думаю, что этим проектом можно частично воспользоваться, хотя бы для разбора только что упомянутой статьи А.К.Шарафутдинова.

Приступая к ней, я все-таки вынужден высказать достаточно банальную мысль, что кроме звания, эксперту надо еще иметь здравый смысл и знания. Мало, на взгляд, выражать уважение к истории и традициям, но надо еще и знать эту историю и традиции. Наверное, у него тогда не появились бы такие перлы, что «по правилам испытаний, действовавшим до 1995 г., в России судили гончих около 100 лет». Наверное, у него не пришла бы в голову мысль, что охота с гончими - это не охота, а «форма активного отдыха». Думаю, что само собой у него отпали бы и его основные предложения о переделке правил, если бы он зим, хотя бы в общих чертах, эту историю и традиции. Кроме то го, совсем неприлично выдавать за проверенные факты свои измышления, что 10 минутный гон равен по энергоотдаче 2-часовой скачке взрослой и 4-часовой - молодой гончей. Это что-то похожее на эквивалентность 100 граммов водки одному ведру водопроводной воды. Также нельзя срамить самого себя, заявляя, что среди харьеров, биглей и эстонских гончих нет собак, способных, гнать лисицу. А теперь по порядку.

1. «Гончие, в том числа и русские, были выведены (созданы) для комплектных и парфорсных охот, где главным объектом охоты был красный зверь», - заявляет мой оппонент.

Мне трудно что-то возразить на это, так как в псовой комплектной охоте я, наверное, не меньший профан, чем А.К.Шарафутдинов. Но, в отличие от него, могу привести цитату из статьи нашего общепризнанного авторитета псовой охоты еще позапрошлого века Н.П.Ермолова, опубликованной в томе III за 1881 год на страницах 80-84 журнала «Природа и Охота», и пусть читатель судит, насколько А.К.Шарафутдинов прав:

«Лет 25 тому назад красного зверя было гораздо меньше и все комплектные охоты... постоянную и главную добычу имели в беляках. В начале сентября брали, в то время редкие, волчьи выводки, осмотренные и подвытые в отъемах, а затем, пока езда с гончими была возможна, всего более травили беляков; русаков сравнительно добывали мало;... лисицы тоже нечасто попадались - и беляк доставлял обыденную пишу охотничьей страсти... ценили его как необходимый охотничий насущный хлеб.»

2. «За счет выброшенных чистых лисогонов мы сократили племенной состав гончих в среднем на 20 процентов», - определяет А.К.Шарафутдинов.

Я, в отличие от него, не вижу в этом никакой беды. Напротив, исключение из племенного использования гончих, не способ­ных гонять зайца, большое достижение, в результате чего наконец-то требование к классной гончей иметь минимально приемлемый уровень чутья и мастерства нашло свое логическое завершение в действующих правилах.

А уровень этих качеств могут определять только заяц и испытания по нему. Не грех по этому поводу вспомнить завет нашего классика - Н.П.Кишенского, что «настоящий красногон гонит по зайцу отлично; только этим он может доказать достоинство своего чутья и хорошее мастерство». (Ружейная охота с гончими, 1906, с. 138)

Видимо, опираясь на свое ложное суждение, А.К.Шарафутдинов просмотрел в действующих правилах, что по-прежнему не запрещена запись в племенные книги гончих, имеющих дипломы только по лисице, в «элиту» и чемпионы может попасть собака, вообще не имеющая среди своих потомков дипломированных по зайцу. Правда, в последнем случае ей лично надо все-таки иметь хотя бы один диплом II степени по нему.

Вот только таким путем возможно сохранение красногонов, и никогда гончатники нашей страны не согласятся на превращение отечественных гончих в гончих, гоняющих лишь красного зверя.

3. «Из-за упразднения дипломов при 40-50-минутных работах мы выбросили из. племенного состава в среднем еше 50 процентов гончих, уравняв их с действительно нерабочими собаками», - говорит А.К.Шарафутдинов.

В этом случае я могу с ним в опреде­ленной степени согласиться, поскольку среди охотников нет практически единого понимания термина охота.

Некоторые понимают, что это та же пьянка, только в резиновых сапогах. Другие считают ее формой активного отдыха. Но есть и третьи, воспринимающие охоту как страстное увлечение, бесконечно желанное занятие, облагораживающее душу и ежечасно приносящее массу разнообразных эмоций, без чего они не мыслят своей жизни.

Так вот, вторые, так сказать, отдыхающие гончатники. среди, которых мы ви­дим чаще городских жителей, действительно не нуждаются в лучшем уровне своих гончих. Выезжают они, как правило, большой компанией с несколькими собаками. Собаки гамят, зайцы бегают, «на крови» наливают, гончие после круга - второго бросают, поднимают другого -и все идет весело и легко. В такой ситуации вязкая собака прямая помеха, поскольку с ней в обильных зайцами местах трудно добыть зверя больше, чем с их отгонялками. Да и снять ее с гона бывает накладно, когда эта публика натешится.

Но у более серьезных охотников, охотящихся в одиночку или вдвоем - втроем и действительно увлеченных гончими, отношение совсем иное. Тут все дело в качестве собаки, и идеалом у них считается гончая, способная каждую принятую жировку распутать, а поднятого зайца довести до ружья или сгонять - взять силой. Поэтому-то их никогда не устраивали 40-50-минутные работы, и вот почему в прежние годы так насмехались сельские охотники над городскими, над дипломированными, но не пригодными к серьезной охоте «гонцами».

Теперь этот перекос общими усилиями преодолели откорректированными правилами. Но А.К.Шарафутдинову неймется, и он опять зовет назад к нормам в 40, 50 ми­нут на дипломы, опять призывает перемолчкой считать двухминутную потерю следа, а по понорившейся лисице давать диплом любой степени и за 30 минут гона

Из его статьи также следует, что и 40-минутная гончая в сезон охоты будет гонять 6 часов и более. В этом, на мой взгляд, наверное, ни у кого нет особого сомнения. Только весь вопрос: одного ли зверя до ружья или через каждые 30-40 минут нового?

Большинство гончатников, в отличие от А.К.Шарафутдинова, все-таки считает, что собака, не способная дотянуть свою работу на испытаниях до часа, никогда не сумеет это сделать и в сезон охоты. Почему подавляющая часть их с удовлетворением восприняла норму в один час для присуждения диплома любой степени. Кстати, полагаю нелишним отметить, что А.К.Шарафутдинов считает и испытания формой активного отдыха.

4. «О необходимости изменений пунктов правил испытаний эстонских гончих в части, касающейся полаза, силы голоса и музыкальности»... - вешает А.К.Шарафутдинов в пункте 5 своей статьи.

Полагаю, что он что-то путает, поскольку никаких правил испытании эстонских гончих у нас нет, - есть правила испытаний гончих вообще, а не попородно. Есть также трое экспертов - А.К.Шарафутдинов, Е.М.Потехин и В.И.Киселев, которые хлопочут о каких-то поправочных коэффициентах в пользу эстонских гончих на испытаниях, хотя вразумительно объяснить это никак не могут.

Откровенно говоря, у меня не находится благопристойных выражений для обсуждения их претензий. Но одно я знаю наверняка: никакого отношения их возражения не имеют ни к племенному делу с породой эстонских гончих, ни к гончим вообще.

5. В пункте 6 своих выводов А.К.Шарафутдинов пишет: «В связи с возрождением в России охоты со стаями гончих, в том числе и по волку, считаю необходимым до­полнить правила испытаний разделом правил испытаний по волку».

Видимо, он полагает, что таких правил никогда не существовало, а поэтому в бумагах, полученных мною от В.М.Потехина, восполняет эту промашку всех своих предшественников.

К сведению А.К.Шарафутдинова, вынужден сообщать, что такие правила в анналах нашей историй есть и опубликованы они в «Охотничьей газете» № 2 за 1889 год на страницах 27-28 под названием «Правила испытаний гончих на призы Русского Охотничьего Клуба». По этим правилам на испытания допускались только стаи в составе не менее трех и не более шести смычков», а сами испытания проводились в два этапа: «Все записанные стаи первоначаль­но испытываются по зайцам, и только те из них, которые оказались вполне удовлетворительными в работе по зайцу, допускаются к испытанию по красному зверю». Под красным зверем подразумевался волк.

«Для испытания злобности стаи производится садка на волка в острове... Волк должен быть прибылой и сажаться не струненым. Стая насаживается на след».

Для А.К.Шарафутдинова это, наверное, слишком сложно, поскольку он предлагает удивительно простой, а в некотором смысле даже гениальный способ. При этом он, конечно, не мелочится на каких-то зайцев, а сразу предлагает считать шкуры волков.

Условия присуждения диплома:

«Стая сработала по волку. Стае присуждается диплом Ш степени.

В течение календарного года стая сработала по двум волкам. Стае присуждается диплом II степени.

В течение календарного года стая сработала по трем волкам. Стае присуждается диплом I степени».

Как видите, элегантное решение проблемы, и не пора ли нам задуматься и принять эти подходы для оценки полевых качеств гончих также по зайцу и лисице. Чего проще: считай на каждой охоте головы и шкуры, а к концу года выписывай дипломы!

Жаль, что моя статья слишком затянулась, и нет возможности коснуться более мелких деталей в претензиях моих оппонентов.

Руслан Шиян,
г.Нижний Новгород